Сон лотоса

Взгляд сверху погружает глаз в залитый солнцем пруд, где два кои дрейфуют в ленивом контрапункте: красно-белый кохаку изгибается влево, рядом всплывает золотистый огон, их усы и полупрозрачные плавники положены единичными уверенными мазками.

Раскрытая кувшинка держит правый верхний угол: лепестки с прожилками маджента расходятся от клубка огненно-оранжевых тычинок. Вокруг плывёт флотилия листьев во всех состояниях жизни: глянцевая весенняя зелень, нефрит в бусинах капель и один ржавый лист, тонущий в осеннем увядании под поверхностью. Целый круг сезонов, удержанный в одном пруду.

Художница убедительно выстраивает три плана глубины: охристое дно, мерцающее в мягком фокусе, рыбы, плывущие над ним, и цветок на самой поверхности. Белые нити преломлённого света блуждают по чешуе и листьям, как каустические сети: полдень, процеженный сквозь мелкую воду. Капли в духе тромплёя выпукло сидят на листьях, тихая нота технической игры.

Безмятежная и медитативная, картина несёт старые смыслы пруда: удачу кои и обещание лотоса, чистоты, восходящей из ила.